Буря в пустыне: продолжение следует?

Атака на два НПЗ компании Saudi Aramco спровоцировала молниеносный скачок цен на нефть по всему миру. Ближайшая неделя покажет, отделается ли глобальная экономика легким испугом или мир стоит на пороге нового многослойного конфликта, в который будут втянуты Иран, США, все страны Персидского залива, а по ходу дела Израиль, Россия, ЕС и т. д.

Как это было в Ираке

В августе 1990 г. армия иракского диктатора Саддама Хусейна в течение нескольких дней захватила Кувейт, крошечное, но богатое нефтью государство по соседству. Впрочем, никаких дивидендов Багдаду это не принесло. А для Саддама вообще стало самоубийственным шагом. Вследствие введенных экономических санкций Ирак нигде не мог продать не только кувейтскую, но и собственную нефть. По факту рынок потерял сразу двух крупных добытчиков. И это моментально отразилось на ценах. Нефтяные котировки за период с июля по октябрь выросли почти в 3 раза – с 15 до 41 долл. за баррель.

США как главный потребитель кувейтских энергоресурсов на оккупацию страны Ираком отреагировали очень грозно, но масштабные военные действия по освобождению Кувейта, известные как операция “Буря в пустыне”, начались только в январе 1991-го. Т. е. прошло несколько месяцев, прежде чем на акт нефтяного терроризма (назовем это так) был получен силовой ответ. Проецируя тот исторический опыт на нынешнюю ситуацию, вряд ли можно ждать моментальной военной реакции на действия йеменских повстанцев-хуситов и их патронов из Тегерана. Но пока ситуация не разрядится любым возможным способом, цены на нефть останутся на высоком старте. Уже весной 1991-го, после окончания “Бури в пустыне”, котировки откатились на предыдущий плацдарм – 17-18 долл./баррель. И держались у этой отметки вплоть до финансового кризиса 1998 г.

Что случилось в Аравии

14 сентября два десятка беспилотников, начиненных взрывчаткой, атаковали нефтедобывающие/перерабатывающие объекты компании Saudi Aramco в селениях Абкайк и Хурейса. Их операционные мощности суммарно составляют около 5 млн баррелей в день, что равно 5% мировой нефтедобычи. Реакцией бирж стал прыжок цен на нефть с 60 до 72 долл./баррель уже 16 сентября. После этого “черного понедельника” цены стали понемногу снижаться, но дальнейший тренд прямо зависит от того, как быстро сможет Саудовская Аравия восстановить добычу. По оценкам американского банка Goldman Sachs, если на это потребуется более 6 недель, то цена превысит 75 долл., если неделю-две – она стабилизируется на уровне 65 долл.

Saudi Aramco очень сдержанно комментирует свои потери и временные рамки ликвидации последствий нападения. Компания лишь заявила, что все свои контрактные обещания перед клиентами выполнит, хоть и, возможно, со смещением сроков. Возобновить добычу в прежних объемах она надеется до конца сентября. Но масштабы разрушений еще до конца непонятны. Поэтому более сдержанный сценарий говорит, что полностью в нормальный режим работы Saudi Aramco сможет вернуться к ноябрю. Ответственность за атаку взяла на себя йеменская группировка “Аллах Ансар” (или просто – хуситы), которая уже несколько лет воюет с правительством Йемена. Хуситов неофициально поддерживает Иран. В то же время Саудовская Аравия подпирает официальную власть в Йемене, и они вместе даже регулярно проводят военные акции против хуситов. В Саудовской Аравии уже успели обвинить в случившемся именно Иран. Согласно заявлениям официальных представителей аравийского правительства в атаке на Абкайк было применено иранское оружие и, возможно, беспилотники запускались даже не с территории Йемена. Тегеран, понятное дело, заявляет, что “ихтамнет”. Но ему мало кто верит.

Зачем это Ирану

Есть предположение, что Тегеран вдохновил пример Северной Кореи. Некая нормализация отношений между Вашингтоном и Пхеньяном началась после того, как они дошли до высшей точки кипения и казалось, что уже завтра Белый Дом отправит войска на Корейский полуостров. Иран тоже заинтересован в компромиссе с Западом относительно усмирения своей ядерной программы в обмен на улучшенный доступ на глобальные рынки со своими нефтью, газом и металлом. Евросоюз в общих чертах такой компромисс поддерживает, Вашингтон – торпедирует. Совпадение ли, что нападение на Saudi Aramco произошло буквально за несколько дней до возможной встречи президентов США и Ирана – Дональда Трампа и Хасана Рухани. Причем даже после инцидента 14 сентября в американской администрации не исключили, что такая встреча в кулуарах Генеральной ассамблеи ООН все еще остается возможной.

Несколько раньше Иран затеял еще одну опасную игру – арест иностранных танкеров, проходящих Ормузский пролив. Последнее из задержаний зафиксировано 16 сентября. По факту Иран играет на грани фола. Похоже, там все-таки считают вероятность западного вторжения в страну невысокой. А если в результате еще и поднимутся цены на нефть, то риск вообще оправдается на все 100%. Поскольку с экономикой дела в Исламской республике плохи. Под давлением санкций нефтяной экспорт упал в прошлом году примерно на 10% – с 2,1 млн до 1,9 млн барр. в день. Уровень инфляции в начале текущего года уже составлял 40%, а по его итогам ожидается падение ВВП порядка на 5%. Рост цен на нефть помог бы стране поправить валютный баланс и сохранить внутреннюю политическую стабильность.

Что скажет Трамп

Первым ответом администрации Д.Трампа на инцидент в Абкайке стало открытие стратегических нефтяных запасов США. Последуют ли за этим более жесткие шаги? Пока явных признаков не видно. Сдерживающих факторов больше. И первый – это грядущие президентские выборы в США, которые должны состояться в конце 2020 г. Для Д.Трампа предпочтительнее выйти из нынешнего кризиса в Персидском заливе в роли победителя-дипломата, чем втягивать страну, бюджет, армию, общество в еще один ближневосточный конфликт. Иран – это не Кувейт. И даже не Сирия. А опыт последней показал, что даже массированные авиаудары и поддержка оппозиции проблему не решают. Режим Башара Асада удержался при власти.

Косвенно о намерениях Д.Трампа не ввязываться в горячую войну с Ираном свидетельствует и недавнее увольнение советника по национальной безопасности Джона Болтона, одного из “ястребов” Белого Дома, активно призывавшего наказать Тегеран за ядерную программу и все, все, все. И понятно, что иранская версия “Бури в пустыне” не получит одобрения со стороны ООН. Резолюция точно будет ветирована Россией, для которой падение цен на нефть ниже 60 долл./баррель – уже повод урезать бюджетные программы, подъем выше 70 долл. – сверхдоходы друзей Владимира Путина из нефтяных компаний. Вряд ли поддержит США и Китай, втянувшийся в затяжные торговые войны со Штатами. Д.Трамп, конечно, может вспомнить, что он крутой парень и наброситься в компании с саудитами на Иран без отмашки мирового сообщества. Но это крайний случай. Пока же президент США поручил Минфину разработать новые санкции против Тегерана, не исключая и полного эмбарго на приобретение иранской нефти.

Чем рискует Украина

Если бы нападение на нефтяные мощности Saudi Aramco оказалось одноразовым инцидентом, не имеющим продолжения, рынок пережил бы этот глюк без особых последствий. Но более вероятный сценарий указывает, что напряженность в регионе будет сохраняться. А это в свою очередь продолжит нервировать нефтяные биржи. Для Украины подорожание нефти даже на 10% означает рост цен на АЗС на 1,5-2 грн./литр. Еще прискорбнее, что глобальные треволнения пришлись на период потенциального дефицита дизтоплива на внутреннем рынке. Согласно прогнозу директора консалтинговой группы “А-95” Сергея Куюна по итогам сентября размеры дефицита могут достигнуть 10% от месячного потребления страны. Причины, которые к этому привели, – очень несвоевременный уход на ремонт Мозырьского НПЗ, таможенные задержки морских партий топлива в Херсоне и Одессе, почти полное закрытие трубопроводного маршрута, по которому ранее поступало ДТ из России транзитом через Беларусь. А тут еще и в Саудовской Аравии бомбежка.

В то же время тотальное торговое “закрытие” Ирана может сыграть на руку металлургам и остановить наконец иранский стальной спринт. По данным Ассоциации производителей стали Ирана, в прошлом году эта страна нарастила производство металлопроката на 8% и примерно в таком же темпе движется в текущем году. Около 60% этой стальной продукции используется на внутреннем рынке, но остальные 40% все же уходят на экспорт. В физическом измерении это примерно 10 млн т. Причем ареал их сбыта – Италия, страны Ближнего Востока и MENA, т.е. те же рынки, на которые в значительной мере сориентирован и украинский ГМК. Так что, если Д.Трамп призовет своих союзников к полному отказу закупок товаров в Иране, металлургам (особенно в Украине и Турции) этот клич придется по вкусу.

Источник: minprom

Leave a Comment